Мужчина в дурацком бесформенном пиджаке торопливо прошел мимо, переступив через ребенка и картофелины, взор его был устремлен в неведомые дали, но пожилая женщина остановилась помочь, и вскоре вся троица была занята сбором и упаковкой рассыпанного. То, что огорчило мать, для дитяти и старушки оказалось развлечением. Вся операция заняла не более десяти минут. Другой мир. Я так увлеклась этой сценкой, что чуть не упустила из виду кудрявого молодого человека в черном пальто с кожаной папкой под мышкой, который вышел из дома и легко сбежал с лестницы. Он страшно торопился и явно не расположен был отвечать на вопросы какой-то Мэри, кузины Кэролайн Гамильтон, стремясь продолжить свой путь. Но когда оная Мэри представилась ему офицером полиции, он умудрился притормозить и не только сразу же сообщил мне, что он Питер Эплярд, изучающий искусство в колледже Голдсмита, но и согласился повнимательнее рассмотреть фотографию, которую я сунула ему под нос.

— Да, она жила здесь. Хотя фото паршивое. В жизни она гораздо лучше.

— Вы сказали— жила. Она что, больше не живет здесь?

— Нашли кого спрашивать! Могу сказать только, что последнее время не вижу ее.

— А сколько примерно?

— Ну, если не ошибаюсь, четыре-пять месяцев, может, чуть больше.

— Вы были знакомы с ней?

— Смеетесь? Здесь никто ни с кем не знаком. Просто соседи, вот и все.

— Так я права, полагая, что вы не знаете, куда она могла уехать?

— Да, вы правы на все сто. Ну что, я могу идти или вы намерены пригласить меня для допроса в участок?

Килбурн, очевидно, еще один яркий пример принятого в подобных районах вежливого равнодушия, подумала я, наблюдая его исчезновение за углом. Хорошо хоть, что кучерявый Питер на ходу бросил мне имя домовладельца, столь трудно произносимое, что и воспроизвести его здесь не берусь. Но хозяин дома вряд ли проявит особую вежливость, поскольку таких людей волнует лишь, вовремя ли жильцы платят, а до остального они просто не снисходят.